Плюнуть в суп истеблишменту

Забавно, что события вокруг уголовного дела против Юлии Тимошенко приняли революционный оборот именно 24 мая. В этот день 111 лет назад был спущен на воду крейсер «Аврора». Так и подмывает спросить: когда же выстрел?

Необходимо признать факт: революция не происходит, несмотря на бесспорно революционный настрой общества в Украине. Даже восстание до сих пор не случилось. Можно предположить, оно не случится и в том случае, если президент Янукович провозгласит себя великим князем киевским, а премьер-министр Азаров «протянет» через парламент публичную порку в качестве наказания за недостаточное рвение в уплате налогов.

В чём тут дело? Почему общественное настроение остаётся всего лишь настроением и не приводит к тому, чтобы Неподчинением решить видимый в нашей стране конфликт шкурных интересов узурпаторской части истеблишмента и справедливого стремления большинства граждан жить достойно?

Вопреки распространённому мнению, разочарование людей в политических лидерах, воспетое «экспертами» всех мастей, не имеет отношения к этой проблеме. У этой проблемы есть две стороны: первая – обыкновенное незнание, вторая – «человеческий материал».

По порядку.

Люди часто путают понятия «революция», «переворот» и «восстание». Без чёткого знания о том, что это такое и как оно работает, даже вообразить нельзя общественные перемены не эволюционным путём – то есть в соответствии с нынешним общественным настроением.

Что такое восстания – мы могли наблюдать практически в прямом эфире минувшей зимой в странах Северной Африки. Но этим событиям не стоит уделять слишком большое внимание – они ещё в развитии. Лучше посмотреть на восстания, случившиеся достаточно давно (но не слишком) - мы можем оценить их результаты и обдумать их ход. В этом контексте, главный вопрос: действительно ли в ходе восстания неминуем государственный переворот как успешное посягательство на конституционный строй, чтобы революция состоялась?

Истеблишменту очень выгодно положение вещей, при котором граждане en masse рассматривают революцию старпёрски – то есть в духе революционной теории и практики, понятных и адекватных в условиях первой трети 20-го века, не позже. Мол, сначала государственный переворот, затем передел собственности, ну и обязательно – физическое устранение сообщества, правившего государством до переворота. По-простому это выражается фразочками типа «Стрелять их всех надо». Выгода истеблишмента тут в том, что обыватель – существо, которому практически невозможно решиться на явный конфликт с репрессивным аппаратом государства, и если обыватель убеждён, что восстание неминуемо приведёт к такому конфликту, то статьи Уголовного кодекса, защищающие конституционный строй, способны отвадить граждан от протеста, суть которого – перерасти из позы революционного настроения в акт революции.

Однако революция в современных условиях не только может состояться без государственного переворота как слома конституционного строя, но это ещё и единственный вариант революции сегодня.

Важно понять: революционная проблематика становится реакционной контрреволюционной проблематикой ровно в тот момент, когда обнаруживает своё недовольство демократическим конституционным устройством. А именно такое устройство сегодня есть в Украине.

Истеблишмент старается приложить все силы к тому, чтобы убедить людей: восстание носит правоизменяющий характер и только.

На самом деле, восстание носит правовосстанавливающий характер, вот почему государственный переворот как слом конституционного строя не может иметь к этому никакого отношения. Вызванная восстанием революция есть исполнение конституции, а не отказ от неё.

Существует хороший пример такого восстания. Хороший – потому, что он превосходно запечатлён для будущих поколений и литературно, и кинематографически, и журналистски. Это восстание 1960-х годов на Западе. Особенно интересно взглянуть на ту его часть, которая произошла в Соединённых Штатах.

«Шайки оборванцев», которые так раздражали президента Никсона и сформировали, в итоге, американское гражданское общество, вся та контркультура, которая после 1960-х стала глобальным капиталистическим мэйнстримом, – это было американское восстание, вызвавшее революцию, но вполне обошедшееся без государственного переворота. Протест против войны во Вьетнаме, против расовой сегрегации, против сексистской социальной диктатуры, против «морали белых отцов семейств» и против тогдашней пристойности вообще – то есть протест в целом против старой Америки и перспектив жизни в ней прошёл не такой уж и длинный путь от полицейских дубинок до президента Обамы. Этот путь был не чем иным как развитием изначально выраженной в американской конституции свободы.

Ещё раз: президента Обаму можно по-разному оценивать, но он сам, его обещания даже на уровне допущений и всё, что он собой символизирует, было немыслимо ещё 50 лет назад и является революцией – плодом восстания 1960-х. Огромные социальные перемены без государственного переворота и воплощения на практике фразочки «Стрелять их всех надо».

Таким образом, на примере Соединённых Штатов – а это у нас сейчас истина в последней инстанции – можно понять, что восстание в современных условиях:

А) не требует государственного переворота для того, чтобы перерасти в революцию, поскольку американское государство осталось конституционно неизменным;

Б) это вполне конструктивное явление, несмотря на то, что его участники и их действия с точки зрения истеблишмента и его ценностей – деструктивны и глубоко аморальны, а потому как бы заслуживают репрессий;

В) исторически переигрывает тех, кто ему сопротивлялся, вне зависимости от того, насколько великими государственными деятелями были люди, олицетворявшие собой истеблишмент и старые порядки, против которых было направлено восстание.

Другой стороной проблемы отсутствия в Украине восстания в условиях бесспорно революционного настроя общества является «человеческий материал».

Нашей стране очень не повезло с Советским Союзом. Даже если допустить, что эта «геополитическая реальность» была необходима и неизбежна в первой половине 20-го века в контексте неминуемой второй мировой войны для победы над античеловеческой коалицией, то никак нельзя допустить, что такая «геополитическая реальность» была хоть как-то допустима после второй мировой войны. К сожалению, Перестройка, устранившая это бесполезное образование, не началась в 1950-е годы, а потом уже молодых людей на территории СССР было и есть слишком мало для восстания.

Обратите внимание: везде, где общество восстаёт против старых порядков, первую скрипку в восстании играет молодёжь и всего лишь потому, что молодых людей в данном обществе достаточно много.

В нашем обществе молодых людей сейчас не только чрезмерно мало для восстания. Ещё и образованные молодые вполне могут эмигрировать и удовлетворить все свои потребности в обществах стран первого мира, а без таких молодых остальным молодым – нечего желать, нечего воображать о себе и о мире вокруг себя. Это крайне важный фактор: необходимо чётко представлять, за что ты хочешь плюнуть в суп истеблишменту, чтобы выйти на площадь и, возможно, даже подраться с полицией.

Тут недостаточно знать о безграничной тяге к деньгам и привилегиям, захватившей истеблишмент, недостаточно ежедневно сталкиваться с социальным неравенством – нужно уметь вообразить себе жизнь, которую может принести за собой восстание. Иными словами, если человек не способен вообразить революцию, то он никогда не отважится на восстание. Образованные молодые распространяют такое воображаемое посредством всей своей жизни – быта, увлечений, потребительского выбора, характера общения и так далее.

Технологи, нанятые для производства «бархатных революций» всегда пытаются имитировать эту работу образованных молодых по продвижению «революционного воображаемого». Чуть ли не главнейшей их задачей становится нежное сопровождение публики от «смутного объекта желания» к чёткой картинке: вот что такое достойная жизнь, которая и у нас будет, если... На практике бывшие советские могут помнить эту работу технологов, например, по прекрасному пропагандистскому фильму Станислава Говорухина «Так жить нельзя».

И вот, в нашей стране сейчас можно практически кожей ощутить отсутствие в пространстве сего важнейшего элемента. Если бы у нас тут было больше молодых, восстание уже началось бы. И оно было бы таким, что никому и в голову не пришло бы украинскими событиями 2004 года унижать саму идею права народов на сопротивление.

Несомненно, это было бы восстание в духе того, что происходило в странах Запада в 1960-е. То есть протест против старых порядков, против старпёрства в его совковом варианте в принципе. Это был бы протест против истеблишмента не потому, что он проворовался или непристоен в нынешней демократической международной обстановке, к чему то и дело призывают некоторые журналисты и общественные деятели, – а потому, что истеблишмент мешает жить. Своей зацикленностью на умерших формах морали и культуры препятствует развитию новой, живой общественной идентичности.

Отсутствие в нашем обществе достаточно большого количества молодых привело ещё и к тому, что в средствах массовой информации доминирует старпёрский подход к протесту: максимально освещается такое поведение истеблишмента, какое может смутить или расстроить представителей старших поколений – тех людей, которые воспитывались на умершем во время Перестройки идеале социальной нормальности.

Я не хочу сказать, что, например, воровство в процессе совершения государственных закупок есть хорошо или что это можно проигнорировать.

Я хочу сказать, что человеческое достоинство в нашем обществе теперь напрямую зависит от уровня потребления благ: по отношению к новому идеалу социальной нормальности проблема, скажем, Межигорья состоит не в том, что оно, по мнению публики, приобретено незаконно, а в том, что оно, по мнению публики, приобретено незаслуженно эксклюзивно – так, как публике никогда и не светит. Соответственно, и критика таких вещей как Межигорье должна строится не на идеологической конструкции «Вернуть государству», а на идеологической конструкции «Хотеть такое – нормально, и получить такое – должно быть проще».

Правда, этот подход выглядит несколько необычно в том морализаторстве, принявшем форму скандала, какое развели в СМИ по поводу Межигорья и подобных вещей?

Собственно, вот именно поэтому «выстрел» в Украине в ближайшее время ожидать не стоит. У нас здесь слишком мало людей, которые:

1) по причине своей молодости (читай: новизны для сложившейся социальной реальности) способны вначале произвести некую необычную критику привычных подходов к восприятию истеблишмента, а затем перевести эту необычность в дикость уличного протеста;

2) по причине своей образованности, в первую очередь, потребительской образованности и – одновременно – отчуждённости от истеблишмента заинтересованы в изменении истеблишмента как средства легализовать новые формы морали и культуры, гарантирующие желанный быт.

Дмитрий Литвин

Tags: ,

Comments are closed.