О необратимости социальных процессов, или почему не вернуть СССР

По мере того, как ухудшается социально-экономическая ситуация в нашей (и не только в нашей) стране, увеличивается количество разговоров и тем, идеализирующих советское прошлое. Ностальгия по СССР, даже в среде тех, кто жил там не так уж долго или не жил вовсе – превратилась в самостоятельный социокультурный феномен, который особенно часто воспроизводится в социально-экономическом контексте, не говоря уже о фильмах, телепередачах, беллетристике и прочих продуктах нашего времени.

Я не хочу сейчас давать какую-либо оценку тем, кто тоскует по Советскому Союзу, кто противопоставляет «хорошее прошлое» «плохому настоящему». Точно так же мне не интересно обсуждать их оппонентов. Это, мне кажется, бессмысленно. С психологической точки зрения каждого из них можно понять. Многие часто аргументируют свою позицию, исходя из своего жизненного опыта, из своего сегодняшнего социального положения и мироощущения: кому-то в СССР жилось хорошо по сравнению с сегодняшним днем, кому-то – наоборот. Это все вопросы личного социального комфорта, и тут единой «правильной» точки зрения быть не может. Но это – тема для отдельного обсуждения.

Однако множество рассуждений ностальгирующих по Союзу сводится к тезису «если бы СССР не развалился (а, точнее, если бы его не развалили), сейчас все было бы по-другому». Используются аргументы разного характера – экономические, политические, глобалистские и даже этнокультурные. Но как-то мало в коммуникационном пространстве размышлений о причинах его разрушения и возможностях возврата к нему с общесоциальной точки зрения.

Говорят, что Союз можно было сохранить. В какой-то мере я с ними согласен. Быть может, сохранить его было можно. Но каким способом? Политическими, бюрократическими, псевдоэкономическими или силовыми методами? Если представить, что события августа 91-го пошли немного другим путем и это удалось – в лучшем случае это была бы только консервация. Потому что дело было не только конкретно в экономике, политике, системе административного управления или каких-то социальных или интеллектуальных тенденциях. Дело – во всем этом в комплексе. И на весь этот комплекс параметров никто не в состоянии был повлиять.

Социальный процесс – это сложнейшая многоуровневая система, функционирующая как бы сама по себе. Субъекты внутри системы, вне зависимости от их иерархического в ней положения, не могут влиять на всю систему целиком. Слишком много параметров нужно было бы учитывать, слишком много подпроцессов необходимо было бы контролировать и корректировать, для чего не было возможностей. Да, формально можно было бы сохранить СССР – как территориально-административную единицу со всем набором формальных же механизмов управления и взаимодействия. Но в том-то и дело, что это была бы лишь формальная, то есть уже исключительно имитационная, структура, реальные отношения внутри которой прямо противоречили бы декларируемым.

Важно понимать, что в любом сложноструктурированном обществе (кто-то назовет его государством) есть набор так называемых базовых декларируемых норм поведения и взаимодействия, которые определяют тип конкретной социальной системы. Эти нормы задают основные механизмы общественной коммуникации, иерархизации, производства и распределения благ. Фактически они согласуют индивидуальные мотивации каждого человека с так называемым «общественным благом» – то есть задают как бы меру общественной кооперации для достижения каких-то общих целей. Соответственно, эти нормы являются здесь структурирующим и объединяющим систему фактором. Подчинение каждого члена общества этим нормам дает возможность продолжительное время сохранять целостность всей системы.

Однако, с другой стороны, каждый человек на индивидуальном уровне своеобразным образом «адаптируется» к этим нормам. То есть пытается по мере возможностей избежать непосредственного участия в коллективном взаимодействии, но одновременно использовать преимущества этого взаимодействия для собственной (индивидуальной) выгоды. То есть он пытается как бы обмануть систему по принципу «взять побольше, отдать поменьше». С социальной точки зрения – это естественное явление. Здесь человек руководствуется банальными индивидуальными инстинктами, участвуя в социальной конкуренции с другими людьми. Эти, присущие каждому субъекту, мотивации в свою очередь выступают разобщающим, дезорганизующим систему фактором.

Весь социальный процесс – это своеобразное противоборство организующих и дезорганизующих систему факторов и тенденций.

При этом каждое общество вырабатывает свой набор механизмов (юридических, идеологических, культурных), препятствующих дезорганизации. Однако все наработанные ценности, правила и традиции сами по себе являются своеобразной «надстройкой над базисом» – то есть не замещают индивидуальные (инстинктивные) мотивации, а лишь контролируют их, либо компенсируют их дезорганизующую роль в обществе. К тому же эти «правила», всегда будучи в разной степени ограниченными (то есть не учитывающими все социальные факторы и явления, а также их производные), не способны остановить процесс эгоистической адаптации индивидуумов к социальной системе. Они лишь тормозят его, что, в конечном итоге, приводит к накоплению «системных ошибок» и распаду системы.

Естественная (то есть никем не контролируемая) адаптация населения к формальным нормам взаимодействия в советском обществе и привела к тому, что эти нормы перестали работать. То есть тенденция подчинения системообразующих правил индивидуальной выгоде достигла критического уровня. Причем, что характерно, эта адаптация происходила не только на уровне управляемого большинства, но и на уровне управляющего меньшинства. Фактически те, кто с одной стороны декларировал формальные нормы отношений и контролировал их исполнение, с другой стороны – сами адаптировались к ним, подчиняясь тем же элементарным социальным инстинктам.

Тенденцию к социальной индивидуализации остановить невозможно. Для этого необходимо было бы контролировать буквально каждого человека – но это уже из области фантастики. Особенно, если учитывать, что сами «контролеры» точно так же подвержены этой тенденции. Это означает, что прекращение существования СССР – стало лишь формальным закреплением уже сложившейся социальной ситуации.

Бессмысленно рассуждать о возможности продления его жизнедеятельности. Да, можно было бы сохранить забальзамированный труп социальной системы, как сохраняется до сих пор Ленин в своем мавзолее. Но остановить развивающиеся социальные процессы внутри общества никому было не под силу.

Особенно этот вывод касается сегодняшней социальной ситуации. (Возможно, это понравится некоторым сторонникам сохранения Союза.) После формального его распада и образования ряда независимых государств, социальные процессы не пошли по новому пути (как считают некоторые, даже высочайшего уровня, специалисты, не говоря уже об обывателях), они всего лишь продолжились. После 91-го года сохранились все основные «советские» социальные тенденции, а труп общественной системы продолжил свое разложение. Все, кто сегодня заявляет о своем желании вернуться в прошлое (и не только они), сегодня так или иначе участвует в «бальзамировании» той системы – то есть в определенном смысле Советский Союз существует до сих пор. При формальной декларации другого социально-политического устройства (капитализм, демократия, свобода), мы стараемся сохранить разлагающийся труп той социальной формы, которую мы якобы оставили в прошлом еще двадцать лет назад. Все управленческие и политические усилия руководства, при поддержке его основной массой населения, направлены на сохранение основных механизмов социальных взаимоотношений, декларировавшихся той системой. И это при том, что население в течение многих десятилетий социальной адаптации наработало целый комплекс средств обмана этой системы.

Сегодня наши люди по-прежнему стремятся к той же халяве, которая была в прошлом – когда можно было брать что-то реальное, и одновременно имитировать отдачу. Большинство требует бесплатного образования, лечения, жилья, гарантированной работы. При этом почти никто не настроен на реальное участие в производстве и обеспечении этих благ. Они видят себя лишь в качестве формальных участников процесса, обладающих необходимым статусом, гарантирующим доступ к этим благам, но не предполагающим исполнение всего набора совершенно естественных требований, прилагающихся к этому статусу. Халява как была, так и осталась одним из основных объектов социальной конкуренции – за нее все борются друг с другом. И в этом смысле управляющие «элиты» ничем не отличаются от остального населения. Они точно так же стремятся получить свою долю халявы за счет обмана системы. Системой же в данном случае выступает совокупность всех тех, кто их выбирает, делегируя «элитам» полномочия создавать для них комфортную систему существования. Однако единственное, что они реально делегируют «элитам» – это возможность получать халяву. Чем те с успехом и пользуются. Единственная разница между управляющими и управляемыми состоит в том, что первые имеют реальный доступ к халяве, а вторые – лишь обещания такого доступа.

Труп же советской социальной системы продолжает гнить.

Но вернемся к основной теме. Нужно понимать, что СССР был во многом искусственной социальной системой – то есть в определенном смысле выдумкой, наложенной на естественную социальную среду. Однако природу обмануть нельзя, в том числе и социальную. Общественные процессы настолько сложны, что выстраивать или контролировать их, особенно находясь внутри системы, невозможно. Построить новую искусственную социальную систему (особенно из старых «элементов» – то есть носителей других социальных норм) нельзя, потому что нельзя предусмотреть все нюансы социального бытия, все возможные трансформации и наложения, которые произойдут в процессе строительства.

Но даже, если не принимать во внимание устоявшиеся традиции и установки «социального материала», строить искусственную социальную систему – это все равно, что влиять на погоду. Можно добиться локального прогнозируемого результата, но любые попытки повлиять на погоду глобально – скорее всего, несмотря на возрастающие усилия удержать над ней контроль, приведут к катастрофе, которая в лучшем случае вернет все на свои места – то есть как погода, так и социальный процесс вернутся к прежнему состоянию.

Можно привести пример. Представьте себе, что кто-то хочет передвинуть определенную массу воды на большое расстояние. У него для этого есть какие-то простые механизмы и понимание основных закономерностей поведения жидкости при перемещении. Он начинает ее двигать. И тут возникает множество явлений, которые не были предусмотрены изначально. Вода не хочет течь так, надо. Она произвольно растекается во все стороны, затекает в трещины и неровности, в ее толще возникают непредвиденные трансформации – водовороты, волны, течения. В процессе перемещения этот «кто-то» начинает модернизировать технику, обеспечивая дальнейшее продвижение с учетом новых обстоятельств. Однако, избавляясь от одних непредвиденных явлений, он автоматически инициирует другие – уже на следующем уровне. И, в конечном итоге, возникает ситуация, когда энергетических ресурсов для трансформации уже недостаточно, чтобы подавить энергию стихии, которая накопилась в том числе и из-за действий «трансформатора».

После оказывается, что изначальная теоретическая база была исключительно недостаточной. Причем настолько недостаточной, что новые знания и уточнения уже не смогут исправить ситуацию, так как необходимо начинать все сначала. В социальном смысле необходимость «начать все сначала» означает катастрофу. И, что характерно, это регулярно случается, о чем свидетельствует мировая история.

P.S.
Это не пасквиль на Советский Союз и его создателей. С тем же успехом можно было бы критиковать любую существующую или канувшую в Лету социальную систему. Советский Союз развалился, а порожденная им социальная система продолжает разрушаться не благодаря чьей-то персональной злой воле. Это произошло и происходит по естественным причинам системного характера.

Однако все, что здесь изложено, совсем не означает, что нужно бросить все и подчиниться исключительно естественным социальным установкам, то есть вернуться в зоологическое состояние. Ни в коем случае. Нужно и дальше оставаться людьми, формулировать и воплощать новые социальные концепции. Но не нужно страдать из-за того, что все развалилось, а просто спокойно начинать все заново, не жалея о прошлом. Попытки его вернуть лишь тормозят естественный социальный процесс, задерживают естественную модернизацию общества.

В общественном развитии никогда не происходит полного отката назад. «Наработки» в процессе искусственной трансформации остаются, что позволяет вернуться не в изначальную позицию, а к той или иной точке бифуркации. В этом и заключается суть социальной эволюции.
Однако прошлое не вернуть, и что самое главное – его не отстроить заново. Всегда приходится строить что-то новое. В прошлое имеет смысл смотреть только для того, чтобы учесть его ошибки, но повторять его – глупо. Да это и не удастся.

kurt-eisemann

Tags: ,

Comments are closed.